Крестьянинова Виктория Борисовна Степень родства автора истории с героем истории: дочь Моей маме, Оксане Михайловне Крестьяниновой (в девичестве – Соколова), на момент начала войны было 11 лет. Она родилась и выросла в городе Винница, который фашисты заняли в июле 1941 года. Ее отец, Михаил Иванович Соколов, как тогда полагали, ушел в ополчение. Только после его смерти в конце 1950-х годов стало известно, что он был в советском подполье. Мамина мама, Елена Яковлевна, осталась вместе с дочерью в оккупированном городе. Я никогда не видела бабушку Лену и дедушку Мишу, они умерли задолго до моего рождения. Бабушка Лена ушла, к сожалению, еще раньше – в 1946 году. Мама нечасто рассказывала о войне, но те истории, что я слышала от нее, всегда были о пронзительной жертвенности людей в оккупации, мужестве и невероятной ненависти к врагу. Немецкую речь она не могла слышать до своих последних дней, сразу возвращался ужас тех лет. Историю своего «второго рождения» мама рассказала мне единожды. После оккупации города фашисты начали проводить казни для устрашения гражданского населения. Как вспоминала мама, август 1941 года был очень жарким и пыльным. Она, девочка 11-лет, стояла в толпе, которая по обочинам дороги застыла как в прощании с несчастными людьми, которых фашисты гнали на расстрел, за город. Это были евреи – старики, женщины, дети. Когда проходившая в толпе маленькая девочка поравнялась с мамой, мама вдруг протянула ей свою любимую резиновую куколку, которую держала в руке. Она не могла объяснить, почему это сделала, только сказала, что ей стало так невероятно жаль эту девочку, и она хотела, как могла, по-детски, ее утешить. Тогда мама еще не понимала и не видела, как выглядит смерть… Конвоир, который заметил это, прикладом втолкнул маму в толпу приговоренных, и она пошла с той маленькой еврейской девочкой. Мама не помнила, испугалась ли она, все было как в кино, когда невозможно поверить, что это происходит именно с тобой. Почти уже на выходе из города по бокам дороги были, как вспоминала она, густые заросли кустарников. На одном из поворотов, когда конвоир отдалился, пожилой мужчина, который шел в толпе с обеими девочками, со всей силы толкнул маму в кусты. Она пролежала в них до сумерек, боясь шелохнуться, особенно когда стали слышны автоматные очереди. Потом как-то добралась до дома. Вот так неизвестный человек спас ей жизнь. Дети, отчаянно ненавидя фашистов, плохо понимали, конечно, какая расплата может настать за их проделки. Один раз, мама вспоминала, их компания с открытой машины утащила канистру, как они думали, повидла. Запах был фруктовым, сладким, а дети и взрослые голодали отчаянно. Оказалось – мыло. Никому и в голову не пришло оставить все себе: делили поровну, чашкой. Однажды дети увидели крысу, которая вытащила из-под обломков разрушенного дома что-то. Они, конечно, поймали ее, чтобы посмотреть: в мешочке было немного манной крупы, которую, когда они принесли этот «трофей» домой, поделили между жителями еще не разбомбленного флигеля, на тот момент в нем жило пять семей… Мама вспоминала, что взрослые их лупили, чтобы не лезли на глаза немцам, но редко лупаки давали надежный результат… Когда пришли наши, ранней весной 1944 года, а потом в мае 1945 года объявили Победу, это были счастье и радость, которые мама не могла описать. «Лишь бы не было войны, а все остальное мы переживем и со всем справимся», - всегда говорила она. Не стало мамы в июне 2021 года. Источник — НИУ «Высшая школа экономики».